Поиск

Полнотекстовый поиск:
Где искать:
везде
только в названии
только в тексте
Выводить:
описание
слова в тексте
только заголовок

Рекомендуем ознакомиться

'Документ'
которые не работают и не учатся Доход семьи Наличие приусадебного участка Наличие подсобного хозяйства Жилищные условия (нуждается в жилье или нет,...полностью>>
'Календарно-тематическое планирование'
Угринович Н.Д. Преподавание курса «Информатика и ИКТ» в основной и старшей школе. 8-11 кл.: методическое пособие. – М.:БИНОМ. Лаборатория знаний, 2008...полностью>>
'Документ'
ТИПЕНДИИ DAAD на 014/15 учебный год ФИО: Год/Место рождения: Контактная информация: Институт: Кафедра: Статус соискателя: Научный руководитель (для ас...полностью>>
'Документ'
История России с 1917 до 1945 г.: Учеб. пособие / С.П. Боброва, О.Е. Богородская, Г.А. Будник и др.; под общей ред. Г.А. Будник / ГОУВПО «Ивановский г...полностью>>

Главная > Документ

Сохрани ссылку в одной из сетей:
Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

М. ШЛИК

ПОВОРОТ В ФИЛОСОФИИ

Время от времени учреждают призы за лучший очерк по вопросу: что достигнуто философией за некоторый период? Этот период обычно начинают именем какого-нибудь великого мыслителя, а завершение его видят в «настоящем». При этом предполагается, что прогресс философия ко времени данного .мыслителя несомненен, что же касается дальнейших достиже­ний, то они неясны.

Подобные вопросы выражают явное недоверие к 'философии того 'периода, который только что закончился. Создается впе­чатление, что мы имеем дело со скрытой формулировкой вопро­са: а 'есть ли вообще хоть какое-то продвижение в философии за этот период? Ибо если бы мы были уверены, что достижения имеются, мы также знали бы, в чем они состоят.

Если мы относимся к прошлому менее скептически и видим в его философии непрерывный ряд развития, то оправданием такому отношению может служить лишь повышенное чувство почтительности, с которым мы рассматриваем все, что занима­ет достойное место в истории. Кроме того, по крайней мере древние философы продемонстрировали свою способность ока­зывать историческое влияние. Поэтому в суждениях о них име­ется в виду скорее их историческая, нежели действительная значимость, особенно если мы — как это часто бывает — не от­важиваемся различать то и другое.

Очень редко' наиболее способные из мыслителей считали, что результаты предшествующего философствования, включая и классические образцы, являются несомненными. Это доказыва­ется тем, что почти каждая новая система начинает все снача­ла—.каждый мыслитель ищет свое собственное основание и не желает стоять на плечах предшественников. Декарт (не без причины) чувствовал, что начинает все совершенно по-новому;

Спиноза верил, что его математическая форма (конечно, вто­ростепенная) является открытием подлинного философского метода; Кант был убежден, что предложенный им путь в кон­це концов превратит философию в науку. Примеры можно мно­жить, ибо практически все великие мыслители стремились про­вести радикальную реформу философии и считали это сущест­венно важной задачей.

Эту особенность философии так часто описывали, о ней так часто сожалели, что бесполезно было бы вновь все это обсуж­дать. Молчаливый скептицизм и воздержание от суждений ка­жутся единственно правильным отношением к проблеме. Опыт двух тысяч лет, видимо, научил, что попытки положить конец хаосу систем и изменить судьбу философии нельзя более при­нимать всерьез. Указание на то, что успех в решении самых упрямых проблем был все же достигнут, знающего человека не (28) убедит; ибо есть опасность, что философия просто никогда и не : доходила до постановки подлинных «проблем».

Я говорю об этой широко известной анархии философских позиций, чтобы не оставалось никаких сомнений в том, что я в полной мере осознаю масштаб и значение того взгляда, кото­рый хотел бы сейчас высказать. Я убежден, что мы сейчас пе­реживаем решающий поворот в философии, и наше мнение о том, что 'бесплодному .конфликту систем пришел конец, можно оправдать вполне объективными соображениями. Уже сейчас мы обладаем методами, которые делают такие конфликты в принципе ненужными, и следует лишь решительным образом их применить. <.„>

Новое зародилось в логике. Лейбниц смутно видел начало,. Бертран Рассел и Готлоб Фреге проделали важную работу в последние десятилетия, но первым, кто 'приблизился к решаю­щему повороту, .был Людвиг Витгенштейн (в его «Логико-фи­лософском трактате», 1922).

Хорошо известно, что в последние десятилетия математики разработали новые логические методы, вначале главным обра­зом для решения своих собственных проблем, которые не мог­ли быть решены с помощью традиционных методов. Развитая таким образом логика обнаружила свои 'преимущества и в дру­гих областях и вскоре, несомненно, вытеснит старые формы. Является ли эта логика мощным средством, которое в принци­пе позволит нам встать над всеми философскими .конфликта­ми? Дает ли она нам общие 'правила, с помощью которых все традиционные проблемы философии могут быть решены, по' крайней мере принципиально?

Если все дело только в этом, то я вряд ли вправе говорить о совершенно новой ситуации. Ибо здесь был 'бы только посте­пенный, как бы технический прогресс (как, например, в том случае, когда изобретение двигателя внутреннего сгорания в конце концов решило проблему полетов). Как бы высоко мы ни ценили новые .методы, понятно, что ничего фундаментально­го нельзя достигнуть единственно с 'помощью развития метода. Поворот, следовательно, необходимо объяснять не логикой са­мой по себе, но чем-то совершенно другим. Конечно, он был вызван логикой и сделался возможным именно благодаря ей. Однако суть дела в чем-то гораздо более глубоком, а именно в вопросе о природе самой логики.

Довольно давно уже был высказан взгляд, что логическое в некотором смысле есть чисто формальное; это мнение часто повторялось, однако не было ясности относительно природы чистых форм. Ключ 'к пониманию их происхождения следует искать в том факте, что всякое познание есть выражение, или репрезентация. А именно познание выражает факт, который в познании 'познается. Это может случиться весьма по-разному, в рамках разных языков, с помощью любой произвольной систе­мы знаков. Все эти возможные способы репрезентации — если (29) они действительно выражают одно и то же знание—должны иметь что-то общее; и это общее в них есть их логическая форма.

Так что все знание является знанием лишь в силу его фор­мы. Именно через форму оно репрезентирует познанный факт. Но саму форму нельзя в свою очередь репрезентировать. Она одна имеет отношение ,к познанию. Все остальное в выражении несущественно и случайно и не отличается, скажем, от чернил, с помощью которых мы записываем утверждения.

Это простое замечание имеет чрезвычайно важные, послед­ствия. Помимо всего прочего, оно позволяет нам избавиться от традиционных проблем «теории познания». Исследования, ка­сающиеся человеческой «способности к 'познанию», если и по­скольку они не становятся частью 'психологии, заменяются тог­да соображениями, касающимися природы выражения, или ре­презентации, т. е. всякого возможного «языка» в самом общем смысле этого слова. Вопросы об «истинности и границах по-. знания» исчезают. Познаваемо все, что может быть выражено, и это является тем предметом, относительно которого можно задавать осмысленные вопросы. Не существует, следовательно, вопросов, на которые в принципе нельзя дать ответа, не сущест­вует проблем, которые не имеют решения. То, что принималось раньше за такие вопросы, суть не подлинные вопросы, а бес­смысленные цепочки слов. Разумеется, внешне они выглядят как вопросы, поскольку удовлетворяют обычным правилам грамматики, но на самом деле состоят из пустых звуков, ибо нарушают более глубокие внутренние правила логического син­таксиса, обнаруженные с помощью новых способов анализа.

Если мы встречаемся с подлинной проблемой, то в теории всегда можно открыть путь, приводящий к ее решению. Ибо очевидно, что указание пути решения совпадает с указанием смысла этой 'проблемы. Практическое следование по этому пу­ти может, конечно, затрудняться обстоятельствами фактическо­го порядка — например, недостатком человеческих способностей. Акт верификации, к которому в конце концов приводит путь решения, всегда одинаков: это некий определенный факт, ко­торый подтвержден наблюдением и непосредственным опытом. Таким способом определяется истинность (или ложность) каж­дого утверждения—в обыденной жизни или в науке. И не су­ществует других способов проверки и 'подтверждения истин, кроме наблюдения и эмпирической науки. Всякая наука (если и поскольку мы понимаем под этим словом содержание, а не че­ловеческие приспособления для его открытия) есть система по­знавательных предложений, т. е. истинных утверждений опыта. И все науки в целом, включая и утверждения обыденной жиз­ни, есть система познавании. Не существует (в добавлении к этому) какой-то области «философских» истин. Философия не является системой утверждений; это не наука.

Но тогда, что же это? Конечно, это не наука, но тем не (30) менее она есть нечто столь значительное и важное, что ее, как и раньше, можно удостоить звания Царицы Наук. Ибо нигде не записано, что Царица Наук сама должна быть наукой. Пово­рот, происходящий сегодня, характеризуется тем, что мы ви­дим в философии не систему познавании, но систему действий философия—такая деятельность, которая позволяет обнаружи­вать или определять значение предложений. С помощью фило­софии предложения объясняются, с помощью науки они вери­фицируются. Наука занимается истинностью 'предложений, а философия—тем, что они на самом деле означают. Содержа­ние, душа и дух науки состоят, естественно, в том, что именно в действительности означают ее предложения; философская деятельность по наделению смыслом есть, таким образом, аль­фа и омега всего научного знания. Это понимали и раньше,. когда говорили, что философия одновременно и лежит в основа­нии, и является высшей точкой в здании науки. Правда, ошибочно полагали, что фундамент состоит из «философских» пред­ложений—предложений теории познания, а венцом являются философские предложения, называемые метафизикой.

Легко видеть, что в задачу философии не входит формули­рование предложений — наделение предложений смыслом не может быть осуществлено с (помощью самих предложений. Ибо если, скажем, я говорю о смысле моих слов, применяя разъяс­няющие предложения и определения, т. е. с помощью других слов, следовало, бы спросить в свою очередь о смысле этих разъясняющих слов и т. д. Это не может продолжаться до бес­конечности и всегда приходит в конечном счете к указаниям на то, что имеется в виду и, таким образом, к реальным ак­там; однако сами эти действия не могут быть далее разъясне­ны, да они и не нуждаются в разъяснении. Окончательное на­деление смыслом, таким образом, всегда 'происходит с помощью деяний. Именно деяния, или действия, составляют философскую деятельность.

Одной из самых серьезных ошибок прошлого .была вера в то, что действительное значение и подлинное содержание точно так же формулируются в виде предложений и, следовательно, могут быть репрезентированы в познавательных предложениях. Это 'было ошибкой «.метафизики». Усилия метафизиков всегда были направлены на абсурдную цель—выразить чистое каче­ство («сущность» вещей) с помощью познавательных предло­жений, т. е. высказать невысказываемое1. Качества не могут быть «высказаны». Они могут быть лишь показаны в опыте *. Однако к этому показыванию познавание не имеет никакого отношения.

Таким образом, метафизика гибнет не потому, что человече­ский разум не в состоянии разрешить ее задач (как, к примеру, (31) думал Кант), но потому, что таких 'задач не существует. С об­наружением ошибочных формулировок Этой проблемы объясняется также и история метафизических споров.

Если наша концепция в главном верна, мы должны быть способны обосновать ее и исторически. Следует объяснить из­менение в смысле слова «философия».

Вот в чем здесь дело. Если в древности (и даже до самого Последнего времени) философия считалась тождественной вся­кому чисто теоретическому научному исследованию, то это указывает на тот факт, что наука была в состоянии сама выпол­нять задачу прояснения собственных фундаментальных поня­тий. Эмансипация специальных наук от философии доказывает, что смысл некоторых фундаментальных понятий стал доста­точно ясен, чтобы обеспечить в дальнейшем успешную работу с ними. Если сегодня этика и эстетика, а зачастую также пси­хология считаются ответвлениями философии, это означает, что они не обладают -пока достаточно ясными базисными понятия­ми, что их усилия до сих пор направлены главным образом на смысл собственных утверждений. Наконец, если внутри уже установившейся науки в какой-то момент возникает вдруг не­обходимость заново поразмыслить над истинным смыслом фун­даментальных понятий и в результате достигается более глу­бокое понимание их смысла, это сразу же считается выдающим­ся философским достижением. Все согласны, например, что ра­бота Эйнштейна, направленная на анализ смысла утверждений о времени и пространстве, была философским достижением. Здесь мы должны добавить, что решающие и эпохальные шаги б науке всегда имеют такой характер; они предполагают про­яснение смысла фундаментальных утверждений, и только те достигают в них успеха, кто способен к философской деятель­ности. Великий исследователь—всегда философ.

Часто также название «философия» .применяется к дейст­виям, которые направлены не на чистое познание, а на поведе­ние в жизни. Это вполне понятно. Ибо мудрый 'человек возвы­шается над неразумной толпой только тем, что может указать более ясно смысл утверждений и вопросов, относящихся к жиз­ненным отношениям, фактам и желаниям.

Поворот в философии означает также решительный отказ от ошибочных путей, которые были намечены во второй половине XIX века и привели к совершенно неправильным оценкам того, что такое философия. Я имею в виду представление об индук­тивном характере философии и соответственно убеждение, что философия состоит исключительно из предложений, обладаю­щих гипотетической истинностью. Идея о том, что предложения философии лишь вероятны, не была ранее популярной. Мысли­тели прошлого отвергли 'бы такую идею как несовместимую с достоинствами философии, и в этом проявлялось здоровое ин­стинктивное ощущение, что философия должна заниматься по­иском последних оснований познания. Обратной стороной (32) медали была догма о том, что философия ищет безусловно истин­ные априорные аксиомы; это мы должны рассматривать как крайне неудачное выражение указанного инстинкта, особенно в свете того, что философия вообще не состоит из предложе­ний, Однако мы тоже верим в достоинство философии и счита­ем несовместимыми с ним недостоверность и вероятность; и мы рады, что решающий поворот делает невозможными такие кон­цепции. Ибо понятия вероятности или недостоверности просто неприложимы к действиям по осмыслению, которые образуют философию. Она должна устанавливать смысл предложений как нечто явно окончательное. Либо у нас есть этот смысл, и тогда мы 'знаем, что означает это предложение, либо мы не обладаем таким знанием и в этом случае имеем дело с пустыми словами, а вовсе не с предложениями. Нет ничего, что было бы посередине, и не может быть и речи о «вероятности» того, что некоторый данный смысл является верным. Таким образом, со­вершив поворот, философия доказывает достоверный характер своих предложений еще яснее, чем раньше.

И только за счет такого поворота может быть прекращен спор систем. Я повторяю: в результате нового взгляда на вещи мы можем сегодня считать этот спор практически законченным. Надеюсь, что это 'будет со всей ясностью отражено на страни­цах данного журнала * в начальный период его существования.

Разумеется, останутся еще многочисленные попятные дви­жения. Конечно, многие философы столетиями еще будут бро­дить 'по проторенным путям и обсуждать старые псевдопробле­мы. Но в конце концов их перестанут слушать: они станут на­поминать актеров, которые продолжают играть даже после то­го, .как аудитория опустела. 'И тогда не будет необходимости обсуждать какие-то особые «философские проблемы», ибо мож­но будет по-философски говорить о .каких угодно проблемах, т. е. обсуждать их ясно и осмысленно.

1 См. мою статью «Erleben, Erkennen, Меtарhуsik», Kantstudien. Vol.. 31 (1930). .



Похожие документы:

  1. А. В. Соколов введение в теорию

    Документ
    ... начинают отнимать много времени у активно работающих интеллектуалов, что ... вопрос" не удалось. Напротив, "поворот к языку" стал характерной особенностью философии ... достигнутыми теми или иными дисциплинами. В. И. Ленин в свое время ... В. Очерки по истории ...

Другие похожие документы..